Главная > Интервью, Фотографии > Интервью с Константином Банниковым

Интервью с Константином Банниковым


Для сайта компании Nikon. 17/10/2008 (На сайте Никона его уже нет — ушло в архив)

Фотографируя своих школьных товарищей, шестиклассник Костя Банников вряд ли предполагал, что спустя годы это увлечение станет его профессией. Детские мечты о дальних странах, интерес к людям, жизни, мироустройству предопределили ход событий – Константин отправился путешествовать. И это ни с чем несравнимое чувство дороги, новые встречи, места и события так же естественно находили отражение в путевых заметках, как увиденное пытливым глазом этнографа ложилось на фотопленку. А далее – публикации в газетах и журналах, научные труды, книги, фотовыставки. Судьба щедро награждает тех, кто открыт Миру. Давайте же послушаем нашего героя.

– Моя деятельность, связанная с фотографией, началась в далеком детстве. Впервые я взял в руки фотоаппарат в первом классе и с тех пор с ним не расстаюсь. И именно фотография помогла мне определиться с профессией и сформировала мою настоящую деятельность. Я по образованию историк, кандидат исторических наук, специализируюсь в области социальной антропологии, этнографии, этнологии, т.е. изучаю народы и культуры в их социологическом, антропологическом и историческом ракурсах.

Примерно с 13 лет начал осознанно и целенаправленно вести фотолетопись нашего класса, наблюдать и изучать этот детский коллектив, который рос, развивался, формировался. И вот люди выросли – почти всем нам уже по сорок лет, но мы до сих пор продолжаем встречаться и общаться. Думаю, во многом благодаря тому, что коллектив формировался в процессе визуализации его истории. Я могу сказать, что фотография – это очень мощный социальный инструмент. Инструмент, который может формировать социальный организм. В тоже время фотография сформировала и меня, мой исторический взгляд на мир. Таким образом, когда я приступил к получению высшего образования в Новосибирском государственном педагогическом университете на историческом факультете по специальности «История мировой культуры», у меня уже был многолетний практический опыт создания визуально-антропологических документов. Тема народов и культур по определению визуальна. Есть даже такая дисциплина «Визуальная антропология». И фотография стала моим рабочим инструментом.

Начинал снимать я естественно тем, чем советские дети тогда снимали в фотокружках: Смена-8М, потом появились Вилия-Авто, Киев-4, Киев-17, Киев-19. А после «Киева» у меня были ориентиры на Nikon. В том числе, потому что в советские времена официальные газеты, ИТАР ТАСС и прочие были подписаны на Никоновскую технику. Естественно, никакой другой мы не знали, и мечтать могли только о Nikon. Когда появился такой фотоаппарат, как Nikon F70, в Москве еще не сформировался рынок профессиональной и полупрофессиональной техники, в том числе б/у, и я специально поехал за ним в Стокгольм. Вторым был Nikon FM2, купленный в секонд-хенде, а дальше все остальные – F100, D70, D200, D300.

Вот так техника Nikon вошла в мою жизнь и мне абсолютно все равно, что делают остальные производители. В Nikon устраивает все: оптика, эргономика, надежность, строгие классические формы. С удовольствием продолжаю снимать на слайды, особенно там, где цифра невозможна: в автономных длительных экспедициях, где нет электричества. Недавно провел полгода на Горном Алтае – снимал жизнь кочевников Центральной Азии. Там при –60 °С жил в палатке. Какая уж тут цифра! У меня были с собой Nikon FM2 и Nikon F100. Прекрасно работали, только батарейки надо было держать за пазухой.

– Какова роль фотографии в Bашей деятельности?

– Художественный взгляд повлиял на мое аналитическое восприятие. Когда занимаюсь научными делами, у меня на первом месте эстетический аспект. Для меня система – это гармония. Поэтому я стараюсь к своим этнографическим исследованиям подходить через эстетическое восприятие: люди, народы – они всегда красивы, они всегда гармоничны и т.д. Моя первая кандидатская диссертация была посвящена мифам и легендам древней Японии. И как специалист по японской культуре я прекрасно понимаю, почему именно японцы делают лучшие в мире фотоаппараты: их главное божество –  Аматэрасу, богиня света и всего, что с ним связано.

Кроме того, что я занимаюсь этнографическими исследованиями, все мои путешествия носят социально-антропологический характер: я активно снимаю, делаю этнические фотобанки, фоторепортажи, фотовыставки. Моя вторая сфера деятельности – культурная журналистика. Она проистекает из первой специализации. Потому что популярно пересказанное этнографическое исследование, иллюстрированное красивыми фотографиями, – это как раз тематика журналов «National Geographic», «Вокруг света» и т.д.

Хороший думающий фотограф, интересующийся народами и культурами, по определению этнограф. Бывает и наоборот: мои коллеги этнографы, впервые бравшие в руки фотоаппарат, мгновенно начинали делать великолепные этнические фоторепортажи. Меня это очень удивляло. Впрочем, ничего удивительного нет: если у человека взгляд намётан замечать сущностные, глубинные вещи, он непременно сможет реализовать это в фотографии. В этом и есть феномен визуальной антропологии.

Став журналистом, я перенес свои этнографические методы и стили восприятия в медийную плоскость – в газеты, журналы. Случилось это так: я учился в аспирантуре, путешествовал автостопом, ездил по конгрессам, снимал и писал. Увидев в газете «Иностранец» объявление о том, что им нужны авторы, принес свои заметки и меня взяли в штат. В течение нескольких лет занимался наполнением раздела «Путешествий и Приключений», пока газета «Иностранец» не скончалась естественной смертью, а после продолжил сотрудничать с массой других изданий: «Вояж», «Вояж и отдых»,  «Туризм и отдых», «Ваш досуг», «Русский репортер», «Огонек». Сейчас активно сотрудничаю с журналом «Экспедиция», общаюсь с сайтами.

В конце концов, количество переходит в качество: когда пишешь в месяц по 20 статей, и спустя пять лет за них не стыдно, то хочется делать свои собственные более цельные вещи. Недавно выпущенная издательством ООО «Медиа Базар» книга «Фактор пространства» – одна из них. Этот красочно иллюстрированный сборник этнографических этюдов открыл придуманную мной серию Travel Journal. Чтобы книга была красивой, очень многое помимо текстов делал сам: выбирал фотографии, кадрировал их, ставил на полосы, придумывал вместе с дизайнерами макет. И вот получился такой а-ля «National Geographic» одного автора. В настоящее время верстается второй том, посвященный зимнему альпийскому туризму и горным лыжам. Кроме того, я издаю ежемесячную горнолыжную газету «ТрансАльпина». Сам пишу, сам снимаю. Занимаюсь своим сайтом, делаю свой оригинальный фотобанк, в котором будет собрано все, что я снял за рубежом и в российских регионах. Этот сайт станет моим рабочим инструментом – поможет, находясь где угодно, общаться с работодателями.

Есть у меня и несколько научных книг. Например, монография «Антропология экстремальных групп» – первое в мире исследование армейской дедовщины. Весь тираж мгновенно разлетелся, она стала бестселлером, попала во многие крупные библиотеки мира. Докторская диссертация на эту тему у меня уже написана, но еще не защищена. Про плато Укок написал книгу, но пока не решен вопрос с финансированием издания. В рукописях лежит еще несколько книг, в том числе по японским мифо-ритуальным традициям.

– Да, жизнь у Bас насыщенная. И фотовыставки свои делаете, а ими тоже надо заниматься…

– Действительно, ими надо заниматься. У меня была выставка в Риме во время конгресса «Culture, Health, Migrations», потом в Эдинбурге. Сейчас планирую сделать экспозицию в холле Института этнологии и антропологии РАН в Москве и в Фонде «Открытая Сибирь» в Новосибирске. Организация фотовыставки – несложное занятие, если избежать всякой мишуры. Те, кто занимается только фотографией, сильно зависят от общественного резонанса, тратят кучу сил на раскрутку, приглашения, каталоги. У меня этих проблем нет.

– Не перетягивает что-то одно: либо писать, либо фотографировать?

– Абсолютно нет. Надо писать так, чтобы читатель визуально представил образ, а снимать так, чтобы он за образом прочел некий текст. Все очень взаимосвязано. Я даже с некоторым сочувствием отношусь к чисто техническим фотографам, которым все равно, что снимать. Они могут приехать в командировку в какую-либо страну, неделю гулять без камеры, а потом за три часа пробежать и сфотографировать все, что надо. Да, у них великолепная композиция, безупречная техника съёмки – на то они и профессионалы, но часто в их работах не чувствуется участие души. А у любителей как раз наоборот: зачастую снимают технически слабые, но очень душевные кадры, потому что увлечены фотографией и любят то, что делают.

– Сейчас очень актуальна тема всемирного экономического кризиса. Везде говорят о том, что он начался с Америки и затронет многие страны, включая Россию. Полагаясь на свои знания и опыт, можете сказать, что одна культура более устойчива к кризисам, а другая менее? Что нас вообще ждет?

– Максимально устойчива к любым кризисам культура каменного века или неолита. Я говорю совершенно серьезно, без всякого высокомерия. Когда живу среди аборигенов (в смысле коренных жителей, которые ведут традиционный образ жизни), то понимаю, насколько это гармоничная, стабильная, мощная и умная организация, основанная на возобновляемых источниках энергии. Но проблема в том, что не они создают историю. Это внеисторические культуры.

Взять, к примеру, народы Крайнего Севера, которые освоили очень сложные ландшафтно-климатические условия. Оленеводство и промыслы северных морских зверобоев требуют колоссального объема знаний, и этому нельзя научиться в высших учебных заведениях. Там надо родиться, жить и впитать в себя эту среду. Или цыгане – народ, который адаптировался к условиям современной урбанистической цивилизации, живет в колоссальной распыленности по миру в диаспоре и сохраняет при этом свое национальное лицо: язык, менталитет, культурные ценности. Но всё это нишевые культуры.

А человечество сейчас активно развивается в информационном плане, в сфере высоких технологий. Существует мэйнстрим в истории – то, что называется глобализацией. И когда я наблюдаю современный экономический кризис, равно как и все предыдущие, то вижу в нем лишь очередной и закономерный этап роста. Потому что глобальная история в своем развитии имеет не только поступательное движение, но и динамику отката, завитка волны. Кто плавал в океане, тот понимает, что далеко от берега может утащить именно откатная волна. Так же и в истории человечества: за периодами подъема должны быть периоды стабилизации, чтобы все наработанное созданное оптимизировать, отсечь лишнее. Из куска мрамора ведь не только скульптуры появляются, но и шлак.

В общем, ничего страшного в нынешних пертурбациях я не вижу, хотя сам, как фрилансер, от них пострадал – работодатели сейчас стараются мобилизовать свои внутренние ресурсы, отказываясь от услуг внештатных сотрудников, хотя именно они часто приносят самые интересные и качественные материалы.

А суть сегодняшней проблемы в том, что человечество создало столько виртуальных денег, сколько весь земной шар не стоит. Все это мыльные пузыри, и сейчас они лопаются. Да, кризис пришел из Америки, потому что вся глобальная экономика завязана на Америке. И ничего удивительного в этом нет. На мой взгляд, в мире сейчас всего две страны, которые производят технологии по производству высоких технологий: Америка и Англия. Это действительно великие страны, которые нынче возглавляют мэйнстрим общечеловеческого развития.

– Не подливают ли масла в огонь экологические проблемы и колоссальные объемы потребления сырья и энергии в наш век высоких технологий?

– Да, но огромная доля потребляемой энергии обслуживает псевдопотребности. Посмотрите на пробку в Москве и сравните с транспортными потоками Рима. В Риме большинство едет на мотороллерах, в Москве все на гигантских машинах, и в каждой машине сидит один, два человека. Глядя на Москву, мы понимаем, как жрёт само себя урбанистическое пространство, если оно не оптимизируется. Но если бензин будет стоить не 27 рублей, как сейчас, а 2-3 евро, то транспортный поток оптимизируется мгновенно. Уже сейчас существуют субкультурные движения: байкеры, велосипедисты, роллеры, джоли-джамперы – люди которые осваивают механические средства передвижения. Причем речь идет не просто об альтернативных средствах передвижения в пространстве, а о новой идеологии. И если среди класса, который определяет тренды моды и престижа, среди мужчин в возрасте от 30 до 50 возобладает желание ездить на велосипедах или на мотоциклах, то этот тренд оптимизирует транспортный поток. В результате сократится потребление бензина, нагрузка на магистрали и окружающую среду.

Проблема еще в том, что для современного городского человека машина – это символ его социального престижа, власти, статуса, измеряемый выбросом энергии: чем больше потратится энергии на перемещение физического тела в пространстве, тем важнее социальная сущность. В чистом виде каменный век, только современные люди меряются не количеством зубов убитых животных в ожерелье, а крутизной своих авто.

Я считаю, что нормальному человеку машина в городе не нужна. Нужен хорошо развитый общественный транспорт и сеть велосипедных дорожек. Современный велосипед позволяет стабильно передвигаться по городу. Я сам сознательно отказался от автомобиля и часто передвигаюсь на велосипеде. Расстояния, на которые в дневное время с учетом пробок на машине можно потратить 2-4 часа, на велосипеде я стабильно преодолеваю за час-полтора. И это гораздо приятнее, чем ехать на метро.

– Согласен, внешние условия заставляют общество адаптироваться. Есть некоторое количество людей, которые готовы передвигаться пешком или на велосипедах, экономично расходовать воду и электроэнергию, но многие не хотят менять своих привычек.

– Если они не хотят меняться, то жизнь сама их поменяет. Вот пример: несколько лет назад многие люди не хотели пристегиваться за рулем. Это было не модно, не круто. Сейчас такую «консервативную» позицию победили высокие штрафы – все стали пристегиваться. Невозможно остаться в стороне от глобальных процессов. И здесь надо не буксовать и разглагольствовать о том, что глобализация – это плохо, а меняться и адаптироваться к новым реалиям жизни. «Не идти вперед – значит идти назад».

– В наш век мало кто отправляется в поездку, не прихватив с собой фотоаппарат. Можете дать какие-то общие советы, как привезти из путешествия яркие интересные снимки?

– Снимайте людей. Фотографируя памятники архитектуры с типичных ракурсов, вы никак не заявляете о себе. В том, что памятник красивый, не ваша заслуга, а скульптора, который его создал. Сделайте акцент на сюжетах, которые окружают вас в данный момент. Это не значит, что нужно отказаться от съемки памятников, просто нужно найти свой собственный ракурс. Кадр должен иметь какую-то идею или даже философию: можно снять Колизей с типичного ракурса, как все, а можно ночью со штатива на длинной выдержке, так чтобы был виден шлейф от горящих фар проезжающих мимо машин. И получится: вот Колизей, как скала, а вокруг бушует море человеческих историй.

Думайте, что хотите рассказать о каждом конкретном месте своей фотографией. Чтобы понять, какие достопримечательности вам предстоит увидеть, нужно заранее подготовиться. Путешествие от туризма отличается именно активностью, активным взглядом, поэтому заранее изучайте материалы на сайтах, в путеводителях. Приехали в город, посмотрите, как снимают местные фотографы на открытках в книжном магазине. Возьмите у них своего рода мастер-класс. И не стоит думать, что, снимая те же самые объекты, вы занимаетесь плагиатом, ведь двух одинаковых кадров не бывает. У вас обязательно получится что-то свое.

Что касается матчасти… Камера для поездок лучше зеркальная. Своим друзьям, которые хотят купить хороший профессиональный аппарат, я рекомендую Nikon D700. Тем, у кого любительские цели, вполне подойдет Nikon D90, D40 или D60. Пусть это будет простая и недорогая модель, но в любом случае зеркальная камера начального уровня имеет все необходимые базовые функции и обеспечит более высокое качество, чем компактные модели. На море и в горах пользуйтесь поляризационным фильтром, который убирает блики, придает глубину небу и морю. Обязательно нужен удобный кофр или фоторюкзак.

Если снимаете события экстремального плана: митинги, протесты, то старайтесь не выглядеть как фотограф, чтобы не привлекать внимание. Людей со стороны можно снимать издалека телевиком или наоборот проникнуть в толпу и незаметно для окружающих пользоваться широкоугольным объективом. Если общаетесь с аборигенами, местными жителями, то успех во многом зависит от того, насколько этично вы себя ведете в гостях. Когда я приезжаю, то в первые дни стараюсь вообще не доставать камеру, пока люди ко мне не привыкнут.

– Что Bы можете сказать о фотографии, как о социальном явлении? Ведь фотографией сейчас увлекаются миллионы людей во всем мире…

– Действительно, сейчас настал золотой век для фотографов. Если раньше это была каста алхимиков – чтобы заниматься фотографией, надо было осваивать химическую сторону процесса, то сейчас я уже много лет ничего не печатаю. Материализация фотографий происходит в журналах, в электронном виде они доступны в глобальной сети. Посмотрите, как классно стали снимать многие любители и даже дети, как раз в силу того, что современные технологии позволили человеку отвлечься от чисто технических аспектов. Люди получили огромные творческие возможности благодаря переходу на цифру, в том числе возможность показать свои фотографии. Сейчас доступно множество фото-сайтов, фото-блогов, где можно выкладывать и обсуждать свои работы, обмениваться опытом. В этих Интернет-сообществах тобой могут восхититься или наоборот раскритиковать. В этом смысле виртуальная фотографическая среда общения – уникальное явление – она сама себя порождает, является причиной и следствием самой себя.

Современная культура вообще визуальна. Все умеют читать, но мало кто читает. Люди общаются в виртуальной реальности синхронно и мгновенно. Книги, чтобы существовать в конкуренции с электронным миром, обязаны быть прекрасно оформленными, тактильными, привлекательными. Книгу жалко, но эта конкуренция идет ей на пользу – мы сейчас не имеем права издавать некрасивые книги, это просто не выгодно.

А электронная среда общения, она синхронизирует информационные потоки и меняет наше восприятие. Мы получаем информацию мгновенно визуальными и аудиальными каналами. Сейчас ренессанс радио: люди стоят в пробках и слушают музыку, аудиокниги. В то же время наблюдается упадок телевидения: никому не нужен этот ящик, через который тебе навязывают информацию, а ты даже не можешь возразить. Когда у человека есть компьютер и доступ в Интернет, он сам становится не только приемником, но и источником медиа-поля. Средства массовой информации умирают, на смену им приходят средства массовой коммуникации, когда человек сам управляет своим информационным пространством.

Так что фотография, как чрезвычайно актуальный и эффективный способ самовыражения и передачи информации, сейчас переживает те процессы, которые по социальной значимости сравнимы с самим изобретением фотографии.

– Со стороны старшего поколения часто слышатся упреки: молодежь с головой ушла в Интернет, книги не читает, в общем, деградирует. Есть ли в этом доля правды? Не приведут ли средства массовой коммуникации к всеобщей деградации?

– Не думаю. Никто из моих знакомых пока что не деградировал. В мире всё меняется, у каждой эпохи свои формы коммуникации. Все эти сетования «о, времена, о нравы», «не та молодежь пошла» и т.д. были во все времена. Вы будете смеяться, но подобные реплики можно прочитать на шумерских глиняных табличках. Так было всегда, и это понятно.

Да, книга изменила свою семантическую сущность. Ее ценность в материализации информации, в тактильности, осязаемости: её можно открыть с начала или с конца, она пахнет типографской краской и т.д. Книга сейчас выполняет новые функции относительно того времени, когда она была исключительно источником информации. Но, одновременно, это и еще более старые функции, из тех эпох, когда книга была драгоценностью.

Примерно такой же укор художники предъявляли первым фотографам с магниевыми вспышками, а сейчас фотографов стало гораздо больше, чем художников, но живопись не умерла – она выжила благодаря конкуренции с новыми технологиями. И, проводя массу времени в виртуальной реальности, можно переосмыслить ценностные аспекты книги и фотографии. Более того, благодаря компьютерным технологиям и книги, и фотографии стали более качественными, красивыми. Так что я не разделяю пессимизма на этот счет.

Скептический взгляд на актуальную историческую реальность – это не более чем репрезентация темперамента и взглядов той личности, которая её оценивает. Потому что реальность в чьем-либо взгляде не нуждается, она уже есть и, хотя бы поэтому, имеет право на существование.

Фотограф: Константин Банников

Темы: Этнический фоторепортаж

Использует: Nikon FM2, F100, D200, D300, D700; Nikkor AF-S 17-55mm f2.8, AF-S 24-70mm f2.8, AF 80-200mm, AF 80-400mm VR

Почему Nikon: техника Nikon вошла в мою жизнь еще в «пленочные» времена и мне абсолютно все равно, что делают остальные производители. В Nikon меня устраивает все: оптика, эргономика, надежность, строгие классические формы.

Беседовал Антон Мараховский

Реклама
  1. 11.12.2009 в 12:49

    Шикарные работы представлены в статье! Спасибо..

  2. 11.12.2009 в 12:56

    Да, особенно мне нравятся Ямал, Алтай, Альпы — очень душевные кадры 🙂 Спасибо Косте!

  1. No trackbacks yet.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: